О желаниях и ненасытности
Однажды я был маленьким. Лет на десять такой примерно и килограммов на двадцать пять. И поскольку в совке в магазинах ничего не было, я любил ходить в гастроном. Я направлялся в кондитерский отдел и кафетерий. Я бодро проходил мимо соков, конфет, бакалеи, потом шли витрины заставленные кремовыми тортами по 2 рубля с чем-то копеек, которые почему-то казались несъедобными. Магазинные торты меня никогда по настоящему не интересовали. Меня интересовали пирожки.
Не беляши с котятками из лотка на улице, а настоящие золотисто-жареные, с яблочным повидлом, хрустящей корочкой, приторно сладкие и буквально сочившиеся маслом. Пирожки эти заворачивали в толстенные листы бумаги, которая всё равно пропитывалась маслом и пачкала руки. Ещё у пирожков по 5 копеек было неоспоримое преимущество. В отличие от каких-нибудь свердловских или ярославских булочек, они стоили 5 копеек. А ещё они мне почему-то напоминали полиуритановые ручки на креслах в "Икарусах".
Знающие люди говорили, что они вредны для здоровья. У меня на этот счёт было особое мнение, но мои родители моего мнения не разделяли. Поэтому, пренебрегая детским здоровьем, приобретением заветных пирожков я занимался самостоятельно, благо набрать необходимую сумму не составляло труда. Однако, после употребления очередного произведения советской кулинарии и вытирания рук об штаны, всегда оставалось чувство глубокого неудовлетворения. Несмотря на солидный размер, пирожок съедался слишком быстро и был слишком вкусным. Заветная пирамидка с пирожками в кондитерском оставляла аппетитные воспоминания. Всегда хотелось ещё. Я был готов слопать не меньше десятка. Всю жизнь только их бы и ел... И вот однажды, я решился на отважный эксперимент.
Прекрасным осенним утром, в окошко кассы просунулась моя рука, и я гордо заявил: "Двадцать копеек в кафетерий!" Я решил не тянуть резину, и как следует наесться пирожками. Четыре штуки казались мне посильной задачей. Получив заветный свёрток, я прошагал в парк, из которого в последствии исчез памятник пионеру-герою, имя которого он по недоразумению носит до сих пор. Итак, я приземлился на скамейку, развернул бумагу, схватил первый пирожок, и начал вкусный и волнительный опыт над своим желудком. Всё шло замечательно и первый этап эксперимента завершился к моему полному удовольствию.
На втором этапе мне показалось, что пирожки разного размера. Второй был явно больше, но таким же вкусным как и первый, как и обычно. А ещё, к концу второго пирожка я понял, что совершенно наелся. Половина эксперимента полностью утолила мой голод и жажду дальнейшей научной деятельности. Я был сыт и совершенно ничего не хотел есть. Тем не менее, зайдя так далеко, глупо бы было останавливаться. Я посмотрел на двоих прижаристых близнецов, вздохнул и мужественно продолжил испытание на прочность моего желудка.
В третий пирожок явно не доложили повидла, а тесто было отвратительно резиновым. А ещё из него текло противное масло. В общем, я и не представлял, что пирожки могут так отличаться качеством и размером — этот был просто бесконечный. К концу третьего пирожка моё настроение начало портиться: "Чёрт дёрнул экспериментировать на здоровье", — подумал я, — "они же вредные и мне уже явно плохеет".
Меня полностью устраивал счёт 3:1, пирожок можно было доесть дома с чаем, но детская глупость взяла верх. Оставалось совсем немного. Я точно знал, что в районе четверти, так как в школе мы уже проходили дроби. Глубоко вздохнув и сконцентрировавшись на поставленной цели, я приступил к последнему этапу соревнования со здравым смыслом.
После первого укуса я перестал понимать, что вообще мне нравилось в этих отвратительных, жирных, пережаренных, жёстких кусках теста с подозрительной начинкой. С усилием проглотив следующий кусок, я понял, что совершенно не люблю эти дурацкие пирожки и мне не надо их ни за какие деньги. Пожевав и проглотив третий кусок, я завернул остаток в бумагу и ушёл домой. Моё пристрастие к пирожкам улетучилось.
На протяжении последующих лет я оставался равнодушен к легендарным советским пирожкам с повидлом. А потом их просто перестали выпускать. Слишком дешёвая и вкусная еда была явно вредна будущим дорогим россиянам. Государство наконец начало заботиться о здоровье граждан, иногда довольно радикальными способами.
Что касается меня, то я уяснил довольно простую истину: "Больше чем можешь — никогда не съешь". Чего бы там ни хотелось и ни казалось в начале.