Жил был царь-"дурачок"
Справедливо ли называть последнего правящего ублюдка из отродья Романовых "кровавым"?
Представим события Ходынки в наше время. Не дай бог, конечно, но всё же. ТТТ.
7 мая 2030 г. Гипотетическая Манежная. Объявлена раздача пива и хот-догов плебсу в честь очередного переизбрания национального лидера. Первые сто счастливчиков получают 30-ый айфон с безлимитным ВПНом.
Раннее утро, жара не по сезону, безумствующая толпа, полиция бессильна, духота, давка, страшная трагедия, сотни погибших, медики не справляются, всё завалено ранеными и трупами...
К обеду на место прибывает национальный лидер (с супругой). Всё более-менее прибрали, по улицам изредка проносятся скорые, из динамиков рвётся "Берёzонька". Он ... опечален, а ещё у него "отвратительное впечатление" от случившегося. Народишко "повеселился", нашли время мать вашу. Лидер вздыхает и делает грустное лицо. Осматривает в бинокль место происшествия, куда-то идёт, что-то говорит, пожимает руки, отдаёт указания и наконец убывает в Кремль покушать. Нужно хорошенько отдохнуть — вечером банкет с эскортницами в логове натовских еврогеев.
В принципе прошло норм, икра свежая, девки симпатичные, был пикантный перформанс, но жара невыносимая, специально экономят на кондишене. Хуже евреев, честное слово! Покушали и уехали по холодку в Огарёво.
Ничего не смущает? Полистаем дневник кузена Никки.
18-го мая. Суббота. До сих пор все шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, наперла на постройки, и тут произошла страшная давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10½ ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12½ ч. завтракали, и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном "народном празднике". Собственно там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка все время играла гимн и «Славься». Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций, и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор[янства]. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая! После ужина уехали в 2 ч.
19-го мая. Воскресение. С утра началось настоящее пекло, продолжавшееся до вечера. В 11 час. пошли с семейством к обедне в церковь Рождества Богородицы наверху. Завтракали все вместе. В 2 ч. Аликс и я поехали в Старо-Екатерининскую больницу, где обошли все бараки и палатки, в которых лежали несчастные пострадавшие вчера. Уехали прямо в Александрию, где хорошо погуляли. Выпив там чаю, вернулись назад. В 7 ч. начался банкет сословным представителям в Александров[ском] зале. Разговоры после продолжались недолго. В 9½ ч. поехали вдвоем к д. Сергею; осмотрели их дом и пили чай с Викторией, Ludwig[ом] и д. Павлом.
20-го мая. Понедельник. День стоял отличный, только было очень ветрено и поэтому пыльно. Поехали к обедне в Чудов монастырь; после молебна Кирилл присягнул под знаменем Гвардейского Экипажа. Он назначен флигель-адъютантом. Был семейный завтрак в Николаевском дворце. В 3 часа поехал с Аликс в Мариинскую больницу, где осмотрели вторую по многочисленности группу раненых 18-го мая. Тут было 3-4 тяжелых случая. Пили чай с д. Arthur[ом] и т. Louischen. Обедали с Мама. В 10½ поехали на генер[ал]-губерн[аторский] бал. После ужина вернулись домой в 2½ часа.
21-го мая. Вторник. Встали поздно с чудным утром. Имел доклады: Ванновского и Лобанова. В 11½ поехали вдвоем к Ходынскому лагерю. У церкви были построены: рота Павловского воен[ного] учил[ища], 7-й гренадерский Самогитский полк, эскадрон Конно-Гренадерского п[олка] и 1-й драгунский Московский полк. После молебна все части прошли отлично. Все принцы присутствовали. Вернулись к себе в 1½ и завтракали. В 3 ¼ отправились в Александрию, где гуляли и пили чай. Обедали у Лихтенштейна в австр[ийских] мундирах. В 10¾ поехали на бал в Дворянское собрание; жара стояла ужасная. Остались недолго и вернувшись домой закусили вдвоем в безбелье.
Груды тел начали разбирать, отделяя мертвых от живых. Более 500 раненых отвезли в больницы и приемные покои; трупы были вынуты из ям и разложены кругом палаток на громадном пространстве. Изуродованные, посиневшие, в платье разорванном и промокшем насквозь, они были ужасны. Стоны и причитания родственников, разыскавших своих, не поддавались описанию… По русскому обычаю народ бросал на грудь умерших деньги на погребение… А тем временем все подъезжали военные и пожарные фуры и отвозили десятками трупы в город. Приемные покои и больницы переполнились ранеными. Часовни при полицейских домах и больницах и сараи – трупами. Весь день шла уборка <..> Кроме этого, трупы находили и на поле, довольно далеко от места катастрофы. Это раненые, успевшие сгоряча уйти, падали и умирали. Всю ночь на воскресенье возили тела отовсюду на Ваганьковское кладбище. Более тысячи лежало там, на лугу в шестом разряде кладбища. Я был там около 6 часов утра. Навстречу, по шоссе, везли белые гробы с покойниками. Это тела, отпущенные родственникам для погребения. На самом кладбище масса народа.
В. А. Гиляровский. Репортаж "Катастрофа на Ходынском поле"